Оболенские, Шереметевы после революции

Когда мы уйдём
К началу 1918 года жизнь в советской России стала настолько тяжелой, что многие близкие стали задумываться об отъезде за границу. Но для отъезда нужны были деньги, которых к тому времени у многих не было; уехать значило навсегда распрощаться с родными и близкими. Надо было представлять то место, где поселиться, и представление о том, как пересечь тщательно охраняемую границу. Отъезд означал отказ от своего прошлого, своей Родины, а для многих бегство означало измену. Например, после бегства за границу сына, княгиня Мещерская написала ему: «Ты забыл о любви к Родине, ты оставил свою родную землю, теперь ты можешь забыть о матери и сестрах, которых оставил здесь».
Конечно, у некоторых были шансы устроиться на новом месте, благодаря хорошему образованию, знанию иностранных языков, оставшимся драгоценностям и личным связям с уже уехавшими. Если бы они могли тогда знать, что ждет их в коммунистической России, возможно, большинство избрали бы этот путь, поскольку выжили из них в России очень немногие. Князь Владимир Оболенский был убит в своей усадьбе в начале 1918 года; в том же году его старший брат Александр был расстрелян в Петропавловской крепости. Князь Михаил Оболенский был насмерть забит толпой на железнодорожном вокзале в феврале 1918 года. Корнет Лейб-гвардии Гусарского полка князь Павел Оболенский был ранен большевиками в июне 1918 года и оставлен умирать, но чудом выжил и бежал в Крым. Княгиня Елена Оболенская была убита в своей усадьбе в ноябре 1918 года, тело её было сожжено вместе с усадебным домом. Многих Оболенских постигла та же участь, включая семерых членов нашей семьи, сгинувших в сталинских лагерях.
Будучи в родстве со многими семьями «бывших», мои родственники особенно сблизились в общем несчастье с Шереметевыми. Большая часть наших семей эмигрировала, некоторые были уже репрессированы, поэтому родственные собрания превратились во встречи тесного круга близких: собирались либо в Напрудной башне, либо в Царицыне, где жил со своей семьей брат Прасковьи Шереметевой Владимир Оболенский. В январе 1935 года семья собралась на похороны одного из своих старейших членов, семидесятидвухлетней Екатерины Сергеевны Шереметевой, принадлежавшей к нетитулованной ветви московских Шереметевых. Впереди шел священник и один из молодых родственников, несший икону, провожающие шли за катафалком на Дорогомиловское кладбище. Прохожие останавливались, выкрикивая оскорбления, некоторые забрасывали снежками.
Вообще, отношение к смерти и к покойным тогда соответствовало всеобщей ненависти и повсеместному озверению. В 1928 году Пётр Оболенский отправился на могилу матери на Тихвинском кладбище Санкт-Петербурга. Когда он спустился в церковную крипту, то обнаружил, что железные двери распахнуты настежь. Оболенский увидел, что склеп загажен и осквернен, по всей видимости, там долго жили люди. Бродяги не добрались до могилы его матери, но разграбили могилу тётки. А фамильный склеп Барятинских в церкви усадьбы Марьино был безжалостно разрушен в 1937 году. Мраморные саркофаги были разбиты на куски, а останки девятнадцати Барятинских собраны в кучу и сожжены, а склеп использован под склад угля. Эти акты вандализма вначале совершались стихийно, однако с конца 1920-ых годов они планировались и организовывались властями. Так, разрушение склепа Барятинских было произведено с ведома и разрешения властей — для пола в новой школе понадобился кирпич. Несколько тысяч тонн железа, бронзы, гранита и другого камня было изъято на кладбищах и снова пущено в дело. Значительная часть мрамора, использованного для украшения первых станций московского метро в 1930-ые годы, была взята из надгробий. Многие кладбища сравнивали с землей, а «на костях» строили многоквартирные дома, рабочие клубы и стадионы.
А «бывших людей» находили не только с помощью постоянного советского тотального учёта, но и по дореволюционным адресным и телефонным книгам. Правда никто из арестованных по этим данным не занимал высокого положения. Типичными жертвами репрессий были князь Борис Дмитриевич Волконский, работавший подсобным рабочим на Ленинградском молочном заводе; баронесса Виктория Владимировна Кнорринг-Формен трудилась уборщицей в кафетерии, князь Дмитрий Борисович Черкасский устроился заместителем главного бухгалтера на кондитерской фабрике, граф Александр Сергеевич Ланской стал рабочим на заводе «Электроаппарат». А, например, Кирилл Фролов был арестован только потому, что когда-то служил лакеем у Петра Дурново, министра внутренних дел при Николае II. Тем не менее, их вместе с другими обвинили в создании «Фашистской террористической группы бывших правоведов», «Террористической группы бывших офицеров», «Террористической группы бывших дворян», «Шпионскотеррористической группы из бывших офицеров и лицеистов».
В годы Большого террора 1937–1938 годов были арестованы 1 575 259 человек; из них 1 344 923 осуждены, а 681 692 расстреляны. Это означает, что расстреливали примерно 1500 человек в день. Надо понимать: какое количество людей осуществляло аресты, допросы, расстрелы. И какое количество людей доносило на всех этих «бывших людей», иногда ради получения их комнаты в коммуналке, иногда просто из «классовой» ненависти.
За годы советской власти были расстреляны, репрессированы или пропали без вести более 30 членов только семьи Оболенских.
Благодарю Наталью Александровну Оболенскую и Сергея Сергеевича Оболенского за их воспоминания, а Смит за сохранение памяти!
На этой фотографии, сделанной в Напрудной башне на именинах Василия Шереметева 14 января 1937 года, сидят слева направо: Елизавета Оболенская, Николай Оболенский, Владимир Оболенский, Андрей Оболенский, Павел Шереметев. Стоят, слева направо: Варвара Оболенская, урождённая Гудович, Ольга Прутченко, Мария Гудович, урождённая Шереметева, Евфимия Оболенская, Василий Шереметев, Прасковья Шереметева. Через несколько дней Варвару и Владимира Оболенского арестуют в последний раз. Фотография Льва Горнунга.
Продолжение следует

Оболенская Вера Аполлоновна
Под псевдонимом "Вики". ⠀ В годы Второй Мировой воины за независимость Франции, да и вообще за общечеловеческое дело в рядах Сопротивления сражалис...
Читать далее

Zeen is a next generation WordPress theme. It’s powerful, beautifully designed and comes with everything you need to engage your visitors and increase conversions.

Добавить материал
Добавить фото
Добавить адрес
Вы точно хотите удалить материал?