Два портрета Сергея Есенина

Два Сергея Есенина
Сергея Александровича Есенина я никогда не встречал раньше; в марте месяце 1923 года я услыхал, что поэт со своей женой Айсадорой Дункан прибыл в Париж из поездки по Америке.
Как раз в это время и состоялось мое первое свидание с С.А.Есениным.
В Париже проживал тогда брат босоножки Дункан; малый отличался причудами — носил хитон греческого покроя и часто и по улицам босиком шпарил.
Этот-то брат знаменитой танцовщицы в своем театрике (был у него таковой) устроил вечер в честь своих родичей.
Я был в числе приглашенных. Народу там вообще была масса — даже Милюкова видел в толпе вокруг Есенина и Айсадоры Дункан, которая в неизменной, как говорили, своей красной тунике поочередно всех водила в уголок и потчевала хорошим французским вином.
Вечер окончился. Центром его было — несомненно, чтение С.А.Есениным его стихов.
Он их читал бесподобно, неподражаемо.
После театра Айсадора Дункан повезла к себе нескольких приглашенных на дом. В числе их оказался и я.
Дорогой предложил С.А. написать портрет с него.
— Завтра начнем, приезжайте в 11 часов дня.
На другой день в 11 часов приехал во дворец Дункан (парижский особняк Дункан на rue de la Pompe,103 — М.В.)
Сергей Александрович оказался в ванне. Скоро он вышел; на нем на голое тело был надет голубой халат. В нем он мне и позировал; но я всегда видел С.А.Есенина — в красном; так и изобразил его в красном халате, хотя модель позировала мне в ярко-голубом.
Выразительнее!
С.А.Есенин сидел предо мной. Лицо его было очень бледно, под глазами были синяки — он был сильно пьян, и ванна не помогла…
Но он не хотел показать мне, что он пьян.
Для меня был не важен его чисто внешний вид, я желал написать С.А.Есенина таким, каким я его чувствовал, и не таким, каким был он предо мной, в натуре.
К С.А.Есенину я ездил семь дней. Через неделю портрет был готов.
Я написал Есенина — хлебным, ржаным. Как спелый колос под истомленным поздним летним небом, в котором где-то уже заломила свои руки жуткая гроза…
Волосы я С.А.Есенину написал цвета светлой соломы, такие они у него и на самом деле были.
В С.А.Есенине я видел так много, до избытка, от иконы старорусской — так и писал.
Особая дерзость отмечена в прожигающей, слегка от падшего ангела, улыбке, что сгибала веки его голубых, васильковых глаз.
Во время сеансов С.А. много говорил, читал стихи.
А потом я услыхал, что его посадили в парижский сумасшедший дом…
Я громко заявил:
— Есенина не в сумасшедший дом надо отослать, а в Россию…
Потом я услыхал о его ужасной казни над собой…
Я подумал: Есенин погиб потому, что не мог ни понять, ни принять Европы.
Все, кто не смогут сделать этого, — погибают.
Вспомнил последние фразы, когда расставались…
Я сказал С.А.Есенину:
— Вы побывали в Европе, теперь вам трудно будет без нее жить…
Мне передавали позже, что С.А.Есенин в разговоре с друзьями в Советском Союзе — потом вспоминал мою фразу.
Есенин сказал:
— Не хочу Европы, не понимаю ее… Вы здесь все ошибаетесь!..
Радовался, что возвращается в родную страну, на родину.
Утрата всеми нами С.А.Есенина — свежая, тяжкая утрата.
Сегодня уже год, как С.А.Есенина, одарённейшего поэта — не стало.
Борис Григорьев
Нью-Йорк, 27 декабря 1926.
Борис Григорьев написал два портрета Сергея Есенина. Портрет, о создании которого здесь вспоминает художник, находится в частной коллекции во Франции, а портрет «Детство Есенина» был приобретён у знаменитого учёного, общественного деятеля и коллекционера Бориса Александровича Бахметева музеем Метрополитен.
Вспоминая о работе над портретом Есенина, Борис Григорьев напишет Николаю Евреинову, что в день первого сеанса поэт был: «после выпитой бутылки коньяку, сонный и весь насквозь несчастный; ну, а на моем холсте он — бодрый крестьянский парень, в красной рубахе, с пуком стихов за пазухой и как раз загорелый и здоровый. Ни бл***тва, ни бледной немочи, ни пьяных глаз, ни тени злости и отчаяния; всё это было на нем лишь “дунканизм” его случайной Айседуры».
Когда портрет был готов, Борис Григорьев предложил купить его самому поэту, но тот отказался. Об этом писал Борис Григорьев Евгению Замятину 23 августа 1924 года. В том же 1924 году, на нью-йоркской личной выставке Бориса Григорьева, портрет Есенина был куплен коллекционером Адольфом Левисоном. Об этом в 1929 году, когда создавался музей Есенина, сообщил Давид Бурлюк в письме Софье Толстой-Есениной. Портрет хотели приобрести для музея поэта, но уже не успели.

Zeen is a next generation WordPress theme. It’s powerful, beautifully designed and comes with everything you need to engage your visitors and increase conversions.

Добавить материал
Добавить фото
Добавить адрес
Вы точно хотите удалить материал?